Покаместов Илья Евгеньевич

директор департамента факторинговых операций BSGV

В новой России международный факторинг появился, я сейчас посчитал, 13 лет назад. Его возникновение было связано с банком «Тверьуниверсалбанком», если кто-то помнит, который вступил в ряды одной из двух международных факторинговых групп – в ряды FCI. За ним в 1995 году последовал, опять же, небезызвестный Мостбанк.

Но судьба этих двух кредитных учреждений, к сожалению, не очень радужная. Поэтому, наверное, первым настоящим членом международной факторинговой группы от России стал в 2000 году банк «Никойл», сейчас НФК. И, наверное, благодаря Никойлу на российском рынке появились услуги международного факторинга. Никойл начинал как партнер IFG – это такой статус, позволяющий знакомиться с компаниями, входящими в ассоциацию, но не позволяющий делать бизнес.

Тут возникает тогда такой вопрос. Вот новая факторинговая компания из такой динамично развивающиеся страны, как Россия. Как ей себя вести с точки зрения международного факторинга: стоит ей сразу кидаться в этот бизнес или надо какое-то время подождать? Вопрос на самом деле дискуссионный. Скажем так, в начале 1990-х было такое утверждение и у IFG, и у FCI, что в члены международной факторинговой группы могут быть приняты лишь компании, которые уже показали опыт работы на внутреннем рынке, и желательно, чтобы этот опыт был удачным. Но потом в силу ряда причин, одна из которых – это погоня за длинным рублем (или длинным евро), стали более активно принимать в члены даже без опыта работы по внутреннему факторингу. Не могу сказать, что это позитивно сказалось на развитии международного факторинга.

К примеру, опять же, у НФК как у пионера международного факторинга в России был неприятный инцидент с факторинговой компанией из Армении. Какого рода неприятный инцидент? Неприятный инцидент, связанный с тем, что при экспортном факторинге, наверное, главный риск, которым надо управлять, – это так называемый корреспондент-риск, то есть риск того, кто гарантирует тебе платежи иностранного дебитора. НФК взаимодействовала с одной и из армянских факторинговых компаний, даже это была не факторинговая компания – это был банк. И когда армянский дебитор потерпел дефолт, то эта факторинговая компания тоже потерпела дефолт и не стала возмещать НФК профинансированный объем денежных требований.

Потом происходили разбирательства с помощью IFG. Насколько я знаю, там как-то ситуация утряслась, это было года три назад или четыре. После этого НФК, я так понимаю, открыла в Армении собственную дочернюю факторинговую компанию, что на самом деле, опять же, позитивный момент. Потому что если говорить о внешней торговле России, то экспортному факторингу практически нечего ловить в этой части, потому что большая часть нашего экспорта – это газ, нефть и ряд продуктов питания, находящихся под жестким регулированием (водка или икра, допустим). Экспортный факторинг, на мой взгляд, не может стать каким-то серьезным инструментом извлечения дохода и не может стать для факторинговой компании каким-то таким базовым бизнесом.

Для меня международный факторинг – это, скорее, некий знак качества, стоящий на факторинговой компании. То есть если она готова сама финансировать экспортеров, и ей выдают лимиты ее контрагенты, если она готова играть в импортный факторинг, значит, это компания, в которой поставлен кредитный менеджмент, у которой есть хорошее программное обеспечение, хороший персонал, что тоже в нашем бизнесе немаловажно.

Если говорить о программном обеспечении, то и IFG, и FCI имеют собственную систему коммуникаций, которая позволяет членам коммуницировать друг с другом. И это также некий инструмент, можно сказать, риск-менеджмента, потому что все взаимодействие между факторинговыми компаниями и участниками унифицировано. Ассоциация имеет возможность наблюдать и решать какие-то споры, контролировать деятельность участников.

Если говорить о международном факторинге как инструменте финансирования, он конкурирует с аккредитивами, со страхованием экспортных кредитных рисков. Но я бы не сказал, что это очень серьезная конкуренция.

Темпы роста, конечно, красивые, все замечательно, но надо понимать, что это темпы роста от нуля практически. Если смотреть данные по импортному факторингу, то тут ситуация еще хуже. Объемы, которые были гарантированы российскими Факторами, раз в шесть меньше, чем по экспортному факторингу. Правда, число компаний колеблется где-то в том же диапазоне. Надо отметить, что два из четырех Факторов услуги импортного факторинга вообще не предоставляют. В принципе понятно, почему так происходит, потому что импортный факторинг – это услуга, которую факторинговая компания не может продавать своим клиентам. В данном случае клиентами являются факторинговые компании из-за рубежа.

Продавать эту услугу можно в основном путем общения на каких-то международных конференциях, встречах и путем промоушена себя как хорошего провайдера импортного факторинга из этой страны по каналам IFG или FCI (в зависимости от того, членом какой ассоциации является компания). Для этого, естественно, нужно время и усилия.

Если говорить о других членах международных факторинговых групп, то можно сказать еще и о банке «Сосьете Женераль Восток», где я до недавнего времени трудился, потому что это был (и есть) первый иностранный Фактор в России. Вступив в IFG, мы уже через месяц начали получать запросы от российских импортеров.

Почему так произошло? Потому что наши контрагенты за рубежом увидели знакомый бренд, оперирующий в Российской Федерации. А поверьте мне, спрос на Западе на страхование российских импортеров или импортный факторинг достаточно велик.

Проблема заключается в корреспондент-риске. Если мы берем импортный факторинг в России, то корреспондент-риск здесь не совсем ясен для наших зарубежных контрагентов. Потому что крупных международных брендов, оперирующих в нашей стране, в отличие от стран Восточной Европы (той же Польши, Чехии, Венгрии и Румынии) практически нет.

Российские Факторы представлены двумя компаниями, которые в исследовании участвовали. Но понятно, что не всегда они быстры, не всегда готовы дать те объемы, которые от них запрашивают, поэтому взаимодействие идет не очень активными темпами. Потому что нет хорошей, развитой инфраструктуры кредитных рейтингов и кредитной информации о дебиторах. И все-таки транспарентность российских компаний пока, к сожалению, не так велика, даже если мы говорим о крупных импортерах. Опять же, не секрет, что масса импорта идет через «серые» схемы, особенно в таких отраслях, как, допустим, мебель или бытовая техника. Поэтому, конечно, работать на рынке международного факторинга достаточно тяжело. Более того, существуют проблемы законодательного характера. Это касается в основном и экспортного факторинга. Возможно, эти проблемы в будущем будут как-то решаться.